• Главная
  • Новости ↓
  • Аналитика
  • Интервью
  • Фото ↓
  • Видео ↓
  • Блоги
  • Блог » Интервью Зиявудина Магомедова газете «Ведомости» (часть 2)
    Интервью Зиявудина Магомедова газете «Ведомости» (часть 2)
    Продолжение интервью с российским бизнесменом.

    – Как оцениваете кампанию по борьбе с коррупцией в госхолдингах?

    – Идея верна – менеджеры госкомпаний не могут быть вовлечены в конфликт интересов. Надеюсь, борьба с коррупцией будет последовательной и перманентной, потому что разовыми сюжетами ее не победить. Правила игры должны быть одинаковыми для всех госкомпаний, для всех чиновников. Плюс у госменеджеров всех уровней должны быть четкие и понятные правила работы, долгосрочные KPI (на год и более). И исходя из достижения поставленных целей должна проводиться оценка их соответствия должности.

    – Есть ли в каких-то из ваших компаний партнеры из числа менеджеров госкомпаний?

    – Нет. Мы будем раскрывать данные, соблюдая все корпоративные процедуры.

    – Какая из госкомпаний наиболее коррумпирована, по-вашему? Как подрядчик, наверняка можете оценить, у кого уровень откатов выше?

    – А с откатами у нас плохо – мы их не платим. Трудно оценить уровень, это, наверное, сделает правительство, когда проанализирует все данные.

    – Как оцениваете политические события в стране: итоги выборов, реакцию общества на них, поведение власти?

    – Это нормальный процесс, когда люди выражают свое мнение. Я не к каждой оппозиции отношусь позитивно, но, к счастью, в России сейчас она в большинстве случаев конструктивна, в основном это средний класс, с которым власти нужно находиться в процессе постоянного диалога. Сейчас от скорости реакции власти и умения организовать и вести этот диалог многое зависит. Как гражданин, бизнесмен, я активно готов способствовать этому.

    – Вы себя к оппозиции причисляете?

    – Нет. Я не занимаюсь политикой и не хожу на митинги. И в целом позитивно отношусь к тому, что руководители страны сделали в предыдущие годы. Первый собрал камни, второй сформулировал позитивную модернизационную повестку. Но сейчас нашей стране нужен качественный рывок во всех сферах. Нужна новая модель развития – максимально амбициозная, с вовлечением всех прогрессивных и, главное, неравнодушных сил – бизнеса, интеллигенции, власти. Только так мы можем стать конкурентоспособными и обеспечить России то место в мире, которого она достойна. Плюс нужно в том или ином виде вернуть стратегическое планирование, нужен мастер-план где-то до 2030 г.

    – Какой у вас прогноз на президентские выборы – будет второй тур?

    – Президентом будет Путин, но в каком туре, не знаю.

    – А выдвижение Михаила Прохорова как оцениваете?

    – Я думаю, участие Прохорова в выборах делает выборы интереснее, потому что он человек состоявшийся. Про шансы говорить не буду.

    – Дело Березовского – Абрамовича, по-вашему, вредит репутации российского бизнеса за рубежом?

    – Мне кажется, этот процесс сильно бодрит скучающую космополитичную лондонскую среду. Оказывает ли он влияние на репутацию русского бизнеса? Я думаю, глобально уже нет, потому что русский бизнес по-другому воспринимается – есть такие ребята, как Касперский, Мильнер, Волож, – он качественно меняется, и я думаю, этот процесс не повлияет на позиционирование русского бизнеса во вне. А так – веселье для лондонской публики.

    Без публичности

    – Какой будет стратегия развития «Суммы»?

    – Мы почти завершили разработку стратегии, через какое-то время представим ее. Я хочу построить одну из ведущих частных инвестиционных компаний мирового уровня. Надеюсь, в значительной степени мы это уже сделали. Выручка группы сейчас порядка $10 млрд. Будем развивать 3–4 базовые компетенции: трейдинг и логистику, инженерно-строительный блок, горнодобывающий и нефтегазовый бизнес. Консолидировать активы на «Сумме» мы не будем, делать ее публичной тоже. Некоторые активы – да. Возможно IPO строительно-инжинирингового бизнеса – после его консолидации и ЯТЭК.

    – Какие планы по развитию транспортно-логистического бизнеса?

    – Планируем новые проекты на Востоке – угольный и зерновой терминалы. Зарубежные проекты смотрим – в Юго-Восточной Азии нефтяные и нефтепродуктовые порты, а в Латинской Америке и Австралии – терминалы для soft commodities, в частности зерновые. Детали пока раскрыть не могу.

    – А участие в роттердамском проекте по строительству нефтяного терминала, который выиграло выше СП с Vitol, вы готовы предложить «Транснефти»?

    В компании «Штандарт», которая будет строить терминал и им управлять, у нас уже есть партнер. Но концепция развития роттердамского проекта для нас – это не только строительство нефтяного терминала, но и так называемого плавучего трубопровода. Сейчас около 40% нефти из Приморска идет в Роттердам. Всего туда приходит порядка 103–106 млн т сырой нефти в год, из них порядка 25–30 млн – из Приморска. Идея в том, чтобы там было было больше Urals, чтобы этот сорт стал эталоном в Роттердаме. Смысл коммерческий для нефтяников будет в том, чтобы продавать нефть на условиях FOB Роттердам (расходы на транспорт включены в цену). Это будет не обязаловка, а опция. Но мы сможем снизить стоимость фрахта и перевалки в Роттердам так, чтобы потенциальная экономия нефтяников могла составить от $0,2 до 0,5 за баррель.

    – То есть вы решили и фрахтом до Роттердама заниматься?

    – Мы готовим концепцию такого проекта. Вообще структура фрахта на Балтике поменяется, потому что к 2015 г. судоходство на мазуте будет прекращено, там смогут ходить только дизельные суда или заправляющиеся LPG. И только такие танкеры смогут перевозить нефть. Мы сейчас обдумываем возможность заказа танкеров для проекта плавучего трубопровода. При консервативном сценарии их нужно 6–8, при оптимистичном – 12–13. Но это будут танкеры на 196 000 т, т. е. больше Suezmax и осадкой 15 м.

    – Но этот проект, если реализовывать, нужно синхронизировать с запуском терминала?

    – Да, проектный срок окончания строительства терминала – 2015 г., тогда же будет введен запрет ЕС на мазутные танкеры на Балтике, и тогда же должны быть готовы танкеры. Это еще не принятое решение, это возможность, которую мы рассматриваем. И в эту часть бизнеса мы готовы позвать партнера.

    – Сколько это будет стоить?

    – Сейчас очень благоприятный момент для заказа танкеров. Цена зависит от дизайна (суда должны быть с двойным дном, ice-класс А1), и от топлива – LNG или дизель. В первом случае танкер дороже, но и тонна LNG сейчас стоит $580, а дизеля – $980, существенная разница. Плюс для газа сервис дороже. Нужна береговая инфраструктура припортовая, нужен бункер LNG. Танкеры сейчас стоят $70–80 млн, два года назад их можно было купить только за $120 млн.

    – А заказывать будете где?

    – Такие танкеры строятся в Корее, Китае, Японии, но, к сожалению, не в России.

    – Но если вы этот проект реализуете, он может ударить по бизнесу нефтетрейдеров, того же Gunvor Тимченко?

    – Кто-то из нефтяников продолжит продавать на условиях FOB Приморск, кто-то пойдет в Роттердам, и трейдеры могут покупать нефть и в Роттердаме. Терминал там будет открытым хабом.

    – А в России что еще развивать будете в части транспортной логистики?

    – Тыловые контейнерные терминалы – в Подмосковье точно и в более длинной перспективе в Питере. Плюс наш стратегический интерес – создание или покупка крупного железнодорожного оператора.

    – Как появилась идея инвестировать в зерновой бизнес?

    – Мы глобально хотели бы заниматься commodities. Россия – страна, богатая различными видами сырья и практически все они уже консолидированы. И только зерновые – один из самых ключевых видов сырья – в России не консолидирован. Базовых моделей здесь две: либо ты должен стать крупнейшим фермером, либо ты консолидируешь ключевую инфраструктуру. Мы идем по второму пути и добились уже определенных успехов.

    – Вы уже сконцентрировали больше 40% зерновых экспортных мощностей?

    – Долю по итогам прошлого года еще не знаю. Совокупная мощность терминалов Новороссийского узла – 11 млн т. Есть прогнозы, что к 2020 г. экспорт зерна из России составит 30–40 млн т, наши планы довести возможность Новороссийского узла до 18–20 млн т. Сделать это можно к 2015 г., но это будет зависеть и от развития железной дороги. Дело в том, что сейчас основная проблема у РЖД – развитие припортовых подходов, в этой части колоссальный дефицит пропускной мощности. И ситуация с мертвой точки не сдвигается. К примеру, c 2006 г. было три поручения Путина по расширению подъездной инфраструктуры к Приморску, и все они с удивительным постоянством не выполняются!

    – Как я понимаю, вы еще смотрите на аэропортовый бизнес: вас называют одним из основных претендентов на покупку крупнейшего аэропорта страны – «Домодедово». Так ли это?

    – Я не буду это комментировать.

    – Если не говорить о «Домодедово», вы хотели бы развивать аэропортовый бизнес?

    – Аэропортовый бизнес – такой же логистический бизнес, конечно, со своей спецификой. Но во всем мире есть понятие мультимодальности или интермодальности перевозок. В недавнем исследовании Калифорнийского университета по этому показателю Россия заняла последнее место в странах АТЭС. Нас не вдохновляет такая ситуация, и мы хотели бы ее исправить. Но вхождение в этот бизнес для нас зависит от качества актива.

    Денег на этом проекте я не заработал

    – Какова стратегия в отношении вашего строительно-инжинирингового бизнеса?

    – Будем консолидировать «Стройновацию», «Глобалэлектросервис», «Интэкс» (который строит стадионы, Большой театр и проч.). Будем развивать три компетенции: строительство нефтегазовых, энергетических и инфраструктурных проектов, в том числе гидротехнических объектов, железных и автомобильных дорог, мостов. Будем продолжать строить и реконструировать объекты спортивные и культурно-исторического наследия. Строим например, стадион в Казани к 2013 г. Мы смотрим на очень многие объекты, участвуем во многих конкурсах. В будущем возможно IPO этого сегмента.

    – Как вы решили взяться за реконструкцию Большого театра, был ли проект рентабельным?

    – Я был членом попечительского совета Большого с 2007 г., а в апреле-мае 2009 г. президент Медведев инициировал создание комиссии по интенсификации реконструкции театра. Нам предложили включиться в проект, и я рискнул. Для меня это был вызов. Когда вошли в проект, не было даже нормальной рабочей документации. А здание было на 7000 свай, расколото на несколько фрагментов. Денег на этом проекте я не заработал. Скорее и в ноль не вышли, но тем, что сделал, – доволен.

    – Но ведь уже была компания, которая занималась реконструкцией театра?

    – Да «СУИпроект» Лапидуса и его партнеров. Но работы к тому времени стагнировали. И мы в мае 2009 г. после технического изучения приняли решение войти в проект. Честно говоря, рискнул. Но риск себя оправдал, я доволен результатом.

    – Сколько вы заплатили за «СУИпроект»?

    – Сумму не раскрою.

    – А как реагировали на критику со стороны артистов?[b]

    – Честно говоря, не хотел бы включаться во внутритеатральные распри, я считаю, что именно они стали причиной этой критики. Специалисты ЮНЕСКО, директора Гранд-Опера, Ла-Скала и многие другие имена в искусстве дали высокую оценку тому, что было сделано в историческом здании. Теперь важно наполнить красивое здание таким же совершенным контентом.

    [b]– Мариинку не собираетесь реконструировать?


    – Есть такие планы. Наша команда уже работает там около двух месяцев, качественные перемены уже произошли.

    БЕЗ МОБИЛЬНОСТИ

    – «Сумма-телеком» стала широко известна, когда получила лицензии на беспроводной интернет-доступ в стандарте WiMax. Помогал ли вам в этом экс-министр связи Леонид Рейман?

    – Нет, не помогал. Если бы помогал, наверное, мы получили бы и частоты, без которых проект WiMax реализовать было невозможно. Но все, наверное, к лучшему, потому что эта технология в конечном итоге уступила LTE – 4G или 4G+, как ее называют. А по частотам, кстати, еще судимся.

    В телекоммуникационном секторе мы продолжаем развивать проект в 12 городах России FTTB – широкополосного интернета (когда оптоволоконный кабель подходит к дому), проект довольно интересный, с высокой скоростью роста рынка.

    – А сколько абонентов у вас сейчас?

    – Немного. 200 000–250 000. Хотим 30 городов охватить и около 1,5–2 млн абонентов. Уже вложили в этот бизнес порядка $150–180 млн.

    – Продавать его не собираетесь?

    – Вообще этот бизнес для нас не является стратегическим, и, если будет возможность выгодно из него выйти, мы это сделаем. Для того чтобы стратегически заниматься телекоммуникациями, нужна мобильная составляющая, а для нее нужны частоты. И хоть сотовая связь не растет такими темпами, как в предыдущие годы, сейчас основной драйвер роста – мобильный интернет, но в любом случае основой стратегии должна быть «мобильность», а если ее нет, то и смысла большого нет.

    – А горонодобывающий бизнес продавать не собираетесь? К примеру, Павловское свинцово-цинковое месторождение на Новой Земле с огромными запасами, но и с ограничениями со стороны Минобороны...

    – Этот бизнес как раз стратегический. Компания, которую в 2002–2003 гг. я купил у Кахи Бендукидзе, была первооткрывателем этого месторождения. У нас до сих пор работает первооткрыватель Зубарев Борис Матвеевич, ему 90 лет, легендарная личность. Мы выиграли все суды по этому активу и подали в правительство документы на получение эксплуатационной лицензии на Павловское. Это месторождение входит в тройку крупнейших в мире. Мы там предполагаем построить ГОК, и даже порт. Мощность и проект будет зависеть от доразведки.

    – Вы думаете, что получите право разрабатывать актив?

    – Наверное, это может быть возможно в формате частно-государственного партнерства. Там действует особый режим, связанный с допуском. Но Новую Землю нужно развивать. Там часть Вооруженных сил России находится, рядом Штокман и много других офшорных месторождений, для которых нужна береговая инфраструктура. И развивать нужно весь регион. И Павловское является одним из основных, если не ключевым звеном для развития Новой Земли.

    – АРМЗ якобы хотело купить этот проект. Не хотите продать?

    – Разговоры о возможной покупке актива действительно были, но я не собираюсь его продавать. У нас есть еще одно больше полиметаллическое месторождение в Якутии, Сардана. Мы увеличили площадь лицензии и ведем его разработку. Там тоже будем строить ГОК, готовим проект.

    – Все ваши нефтегазовые активы сосредоточены в ЯТЭК? Вы планируете развивать этот бизнес или продавать?

    – Upstream для нас тоже стратегическое направление. Кроме ЯТЭК у нас еще есть небольшие активы в Калмыкии, но мы их тоже консолидируем в ЯТЭК. Стратегический регион для нас – Якутия и Восточная Сибирь.

    – А какова цель, например, по объемам добычи?

    – Мы работаем над проектом GTL – переработки газа в синтетическое моторное топливо. Основная цель – обеспечить северный завоз в Якутии. Но что касается целей по добыче – их сложно ставить, потому что наши основные проекты далеки от нефтегазовой инфраструктуры. А более или менее крупные месторождения в регионе уже разобраны. Мы смотрим на некоторые существующие компании сейчас, которые работают в этом регионе, ведем переговоры по двум нефтегазовым активам в Восточной Сибири. Но это всегда вопрос цены.

    КОМПЛЕКС ПРЕФЕКЦИОНИСТА

    – Во сколько оцениваете свое состояние?

    – Не оцениваю. Не считал, не мой вид спорта.

    – Вы контролируете все бизнесы «Суммы»?

    – Да.

    – В них есть доля Магомеда?

    – Да.

    – Какая?

    – Не буду раскрывать

    – Советуетесь с ним при принятии решений?

    – Все основные бизнес-решения я принимаю сам, но, конечно, советуюсь.

    – В последнее время «Сумма» часто меняет президентов. Почему?

    – Четвертый президент за 12 лет – это часто?

    – Третий за два года – часто...

    – В какой-то степени сказывается комплекс перфекциониста. Александр Винокуров, который возглавил «Сумму» недавно, пришел из фонда TPG, и его главная задача – улучшить операционную компетенцию компании. Нам удалось собрать действительно качественную команду.

    – Со стороны кажется, что вы не особо делитесь полномочиями...

    – Не совсем так. Если вчера все решения действительно принимал я сам, то в будущем хочу делегировать полномочия менеджменту, правда, делать это буду последовательно, осторожно.

    – А личные инвестиции в ценные бумаги есть? Были слухи, что вы скупаете префы «Транснефти».

    – Я не активно инвестирую в ценные бумаги. Акции «Транснефти» я никогда не покупал. В свое время инвестировал в «Газпром» и Сбербанк – в 2006–2008 гг., на чем неплохо заработал. Но в целом это не моя история. Я деньги предпочитаю вкладывать в развитие своих стратегий.

    – А какие активы покупаете для удовольствия – недвижимость, самолеты, яхты?

    – Меня все это не вдохновляет.

    – А искусство для вас – предмет инвестиций?

    – Нет. Я собираю только книги.

    – Почему в вашей библиотеке висит портрет Сталина?

    – Я очень люблю советское искусство, оно мне напоминает о великой стране, в которой мне повезло родиться. Люблю кино Рязанова и Лиозновой, музыку, живопись того периода, музыку Таривердиева. Автор этой картины – Федор Шурпин, мне очень нравится его творчество, к тому же он из Смоленска, с которым меня многое связывает.

    – Вам национальность в бизнесе мешает?

    – Помогает, потому что добиваться всего в жизни мне пришлось чуть сложнее, чем другим, но преодоление трудностей, как известно, делает человека сильнее. К сожалению, вопрос национализма стал сегодня более острым. И если мы хотим быть большой и сильной страной, страной-чемпионом, надо вернуться к идее интернационального единства. Но и пассионарность некоторых народов нужно использовать, просто энергию нужно направлять в конструктивное русло. На самом деле, чтобы удержать такую большую территорию, это нужно обязательно делать. Вообще я с некоторой иронией отнесся к книге Фукуямы «Конец истории» - для России все еще впереди.

    – А у вас есть бизнес в Дагестане?

    – Небольшой. Компания «Сумма-телеком» развивает там свой бизнес. Мне кажется, один из самых успешных филиалов компании.

    – А там тяжело бизнес делать?

    – Я не могу сказать, что там бизнес делать сложнее, чем в других регионах. Хотя в России есть и более инвестиционно привлекательные регионы. Главная проблема Дагестана – социально-экономическая неустроенность, которая несет в себе большие риски, плюс вопросы безопасности, конечно.

    – То есть там расширять бизнес не хотели бы?

    – Я буду расширять. Республика дотационная, находится в сложной экономической ситуации, и у нас есть несколько идей на этот счет. В частности, сельскохозяйственный проект на условиях частно-государственного партнерства, будет инвестировано порядка 15 млрд руб., создано более 5500 рабочих мест.

    Интервью Зиявудина Магомедова в газете "Ведомости" (часть 2)

    28.04.2015
    12:38
    0
    629
    beatlebumblebee
    Комментарии (0)
    avatar
    Регистрация | Вход


  •    +7 (929) 877-70-28
  •    realdagestan@mail.ru
  •    г. Махачкала, ул. Кирова, 18 Ж
  • Реальный Дагестан © 2018 Хостинг от uCoz
    Наверх